Мои знакомые удивляются, как ТАКОЕ можно было снять при Советской власти - тотальный мистицизм, экзистенциальная отрешенность от созидательных будней, да еще не дозированное количество обнаженной плоти. (Вот, следовательно, яркий пример, что напраслину возводят - а Тарковский где снимал? а Муратова? а Балаян с Абуладзе? И Абдрашитов делал предыдущие ленты ничуть не менее забористыми.)

Меня же удивляет - как такое ВООБЩЕ можно снять?! (Этот фильм входит в пятерку моих любимых - скажем, третий…) Самое поразительное - из чего все создается. Как в стихах Николая Рубцова - берутся самые обычные, принципиально непоэтичные слова, а в общем складывается в одну из вершин мировой поэзии…

Просчитать эффект, конечно, можно. Дело самое обычное. Зрелых мужиков призывают на военные сборы (для сопливых объясняю - раз в несколько лет служилую категорию призывали на несколько недель в "ряды", освежить знания и навыки, полученные во время срочной службы). Это сейчас к танкам привыкли. А в 84-м вид грохочущих на большом экране гаубиц, Т-54 (могу и соврать, я в них не разбираюсь) и пр. - вот сейчас, сегодня, в невозмутимой советской глубинке - невольно создавал ощущение неподвластного сознанию страха, вот именно экзистенциальной беспомощности. Главное для режиссера - сохранить это ощущение подольше. Абдрашитов это умеет.

Отделение с задачей успешно справляется, но его "накрывает" условной ракетой "противника". И все. Можно по домам. Их "больше нет". Их нет в самом деле - как замечает один из персонажей: "Никто не знает где ты. Никто тебя не ждет, не ищет, не звонит. Целую неделю - где ты? кто ты?". Редкая возможность в современной жизни, вот именно: "Мы подумали, когда еще в жизни такое будет?". И четыре современных крестоносца упрямо движутся к "боевой" цели - какому-то загадочному Гуськово (о котором, впрочем, вскоре позабудут). Поход обладает неким завораживающим значением - к четырем армейским друзьям присоединяются двое более молодых "партизан" (так называется эта категория на армейском сленге). А в конце концов их оказывается семеро - тоже, наверное, дань фольклорной сакральности. "Женщины, ключи, деньги - все осталось ТАМ. Такой уговор".

Так, на чем попало, по большей части пешком, герои совершают путешествие домой. Все драматизировано тем, что для большинства - это последняя встреча. Стареют, вот-вот снимут с воинского учета. Живут в одном городе, а вот ведь после предыдущих сборов и не виделись. Судьба и подбрасывает сюрпризы жизни вне рамок, вне времени, вне законов. Не много, не самые впечатляющие - но вот именно бытийные, из разряда вечных, непостижимых. Вроде местечка, где живут только женщины (тут навязчиво вспоминается феллиниевский "Город женщин"), или богадельни, где склеротичные старики "признают" в некоторых своих детей, а некоторые и сами мучительно всматриваются в имперских стариков и старух… (Почти по Платону - узнавание истинных "родителей" и истинных "детей"…)

И вот город, где расходясь, они вопят пароль и отзыв с учений. Кто-то откликается, кто-то бормочет про себя, кто-то молча уходит… Все это в последний раз. В день, когда происходит парад планет - они выстраиваются в ряд "один раз в тыщу лет"… В тыщу…

Игорь Галкин